Cyprus invetment scheme

100 лет революции: в Лондоне показывают советское кино

До 15 апреля в Лондоне проходит сезон показов мирового кино под названием A WORLD TO WIN: A Century of Revolution on Screen, приуроченный к столетию революции 1917 года. Зрители могут увидеть фильмы Сергея Эйзенштейна, Михаила Калатозова, Жан-Люка Годара, Анджея Вайды, Бернардо Бертолуччи и Кена Лоуча.

Фото: Kino Klassika
Фото: Kino Klassika

Показы проходят в Regent Street Cinema, и все желающие могут попасть на них. 15 апреля сезон, который курирует благотворительный фонд Kino Klassika, завершится показом легендарного фильма итальянского режиссера Бернардо Бертолуччи «1900» («Двадцатый век»), а вот, к примеру, 8 марта, в Международный женский день, организаторы представили неожиданную программу — две части из альманаха «Начало неведомого века»: «Ангел» Андрея Смирнова и «Родина электричества» Ларисы Шепитько. Эти фильмы, снятые к 50-летию октябрьских событий, сразу же были запрещены за «буржуазное отношение к революции» и попали на экраны только через 20 лет.

«Коммерсантъ UK» встретился с основательницей фонда Kino Klassika — актрисой Джастин Уодделл, выпускницей Кембриджа и примой британской исторической драмы, чтобы спросить, чем обоснован выбор фильмов и откуда у лондонцев интерес к советскому кино. Разговор проходил на английском, но время от времени Джастин переходила на русский язык, демонстрируя прекрасное произношение, что неудивительно, ведь она четыре года прожила в Москве и выучила русский язык, чтобы сняться в фильме Александра Зельдовича «Мишень».

— Как вы считаете, в Лондоне есть интерес к советскому кино?

— Фильмы, которые мы показали до нашей с вами беседы, прошли с аншлагом: все билеты были проданы. Это дает мне повод утверждать, что в Лондоне определенно есть вкус к мировому кино, особенно, я думаю, к классическому русскоязычному. Польские фильмы, чешская новая волна лучше известны британцам, а вот советское кино до сих пор остается скрытым для нас, и эта неизвестность по-настоящему интригует.

Каждую неделю я вижу среди нашей аудитории представителей всех поколений, вероисповеданий и цветов кожи, мужчин и женщин. Это не только русские в Лондоне, но и сами британцы. У нас не только просветительская инициатива, но и ответ на спрос публики, что делает мою работу намного проще.

— 8 марта, в Международный женский день, вы показывали фильмы двух режиссеров 60-х —Андрея Смирнова и Ларисы Шепитько. Почему вы выбрали именно их?

— Когда шла работа над выбором кинолент, мы хотели сделать что-то радикальное, и решили начать с самого известного фильма о революции — «Броненосец „Потемкин“», но с необычным аккомпанементом, исполнить который мы пригласили Max Reinhardt and the Instant Orchestra. Особенность этого оркестра в том, что он набирает музыкантов в буквальном смысле из зрительного зала, и музыканты не репетируют, а сразу же импровизируют. Это был живой, яркий и вдохновляющий способ начать сезон — думаю, у нас получилась достойная современная интерпретация этого легендарного фильма.

Тема революции в фильмах очень интересна сама по себе. Таким образом, мы показываем, с чего все начиналось и чем увенчалось, и фестиваль (продолжение февральско-апрельского киносезона) завершится 26 октября показом фильма «Октябрь» под аккомпанемент Лондонского симфонического оркестра (немой художественный фильм 1927 года режиссера Сергея Эйзенштейна о событиях Октябрьской революции, завершающая часть кинотрилогии «Стачка», «Броненосец „Потёмкин“», «Октябрь» — прим. ред.).

Советские режиссеры 1920-х создали аутентичный язык и взгляд на фильм как средство социальных изменений, и этот взгляд путешествовал по всей планете: пришел в Латинскую Америку (так, например,  классик бразильского кино Глаубер Роша цитирует знаменитые кадры на Потемкинской лестнице из фильма «Броненосец “Потемкин”» в своей картине «Бог и дьявол на земле Солнца»), повлиял на Вайду в Восточной Европе, на Годара во Франции и, конечно же, на поздние поколения российских режиссеров, таких как Смирнов и Шепитько (Александр Довженко был учителем последней в киношколе). Для кино время с 1918-го до 1924 г. в СССР — это как небольшая Силиконовая долина: группа потрясающих, экспериментаторски настроенных людей создавала фильмы, чтобы шокировать и убеждать. Такой взрыв творческой силы чувствовался на протяжении всего двадцатого века и отличался от того, что было раньше. Это была попытка изменить все, что мы знаем о мире. В Англии, я думаю, нет и никогда не будет таких амбиций (смеется). В ситуации с выбором «Начала неведомого века» мы хотели показать, что случилось с этим потрясающим культурным и социальным импульсом через 50 лет — и именно поэтому выбрали эти два фильма, созданные к 50-летнему юбилею революции. А сегодня мы используем датустолетия революции 1917 года, чтобы проследить отражение тех радикальных идей на протяжении всего XX века, ведь это очень интересно.

Кроме того, показать в Лондоне в Международный женский день фильм Ларисы Шепитько — это лично для меня и для благотворительного фонда возможность познакомить лондонскую публику с этой удивительной женщиной-режиссером, творчество которой остается здесь недооцененным.

«В Лондоне определенно есть вкус к мировому кино, особенно, я думаю, к классическому русскоязычному. Польские фильмы, чешская новая волна лучше известны британцам, а вот советское кино до сих пор остается скрытым для нас, и эта неизвестность по-настоящему интригует».

— Как вы считаете, существует ли связь между британским и советским кино?

— В прошлом году мы делали выставку об Эйзенштейне здесь, в Лондоне, и один факт был особенно увлекательным. В 1927 году Эйзенштейн приехал в Лондон. Надо сказать, что он был огромным англоманом, и в то же время сильно повлиял и на всю британскую индустрию кино. Классический пример: Лоуренс Оливье сделал своего «Генриха V» под впечатлением от фильма «Александр Невский» — он был воодушевлен этим достигнутым простыми средствами историческим сходством с эпохой. Это нечто такое, чего никогда не делали раньше. Так что Эйзенштейн некоторым образом изобрел историческую драму — жанр, который, как вы знаете, мы в Англии любим больше всех остальных!

Фото: Kino Klassika

Вы известны как актриса исторического жанра. Думаете, вы смогли бы жить в 60-х в СССР?

— Не знаю. Мой любимый советский фильм — «Начало» Панфилова, и у меня есть этот образ в голове: бульвары и очаровательные танцоры на улице. Так что мое впечатление о большинстве фильмов советской новой волны — люди много веселятся. Для меня работы этих режиссеров (Панфилова, «Июльский дождь» Хуциева, фильмы Шепитько) — это фильмы на каждый день, в них есть что-то очень тонкое, удивительное и освежающее, но о них так мало известно здесь, в Англии. Я очень-очень надеюсь это изменить!

— О большем масштабе: каковы амбиции фонда? Или мечты?

— Мечты у нас большие (смеется). Мы бы хотели работать в Европе. Было бы здорово найти партнеров во Франции и Германии. Мы хотели бы заняться не только российским и советским кино, но и затронуть кино грузинское, казахское, армянское. В конце следующего года у нас начнутся интереснейшие проекты. Профессор Оксфорда Катриона Келли прямо сейчас пишет книгу об истории «Ленфильма» для тематических мероприятий в Санкт-Петербурге.

Наши амбиции так же велики, как советская кинокультура. Проект, особенно меня вдохновляющий, это работа Наума Клеймана, одного из главных мировых экспертов по творчеству Эйзенштейна, который пишет книгу специально для нас. Я очень рада тому, что мы предоставляем возможность специалистам такого уровня поделиться своими знаниями с аудиторией Европы и мира.

Вера Щербина

Подписывайтесь на нашу рассылку
Хотите получать главные новости недели в одном письме?
Подписывайтесь на нашу рассылку

Вам может быть интересно

Все актуальные новости недели одним письмом

Подписывайтесь на нашу рассылку