Онколог-эпидемиолог Антон Барчук: «Болезни известных людей помогают прогрессу в лечении рака»

Онколог-эпидемиолог Антон Барчук: «Болезни известных людей помогают прогрессу в лечении рака»

В понедельник, 5 февраля 2024 года, Букингемский дворец объявил неожиданную и печальную новость: у короля Великобритании Карла III обнаружена раковая опухоль. По мнению британских медиа, глава государства решил рассказать о своем диагнозе, чтобы избежать спекуляций на эту тему и повысить осведомленность об онкологии в обществе. «Коммерсантъ UK» поговорил о факторах риска развития рака и общей онкоэпидемиологической обстановке в мире с Антоном Барчуком, онкоэпидемиологом, научным сотрудником университета ИТМО и Европейского университета в Санкт-Петербурге.

— Антон, чем занимается онкоэпидемиология?

— Современная эпидемиология изучает развитие болезней и тех факторов, которые влияют на исход этих болезней. В какой-то степени это основа доказательной медицины. Традиционно эпидемиологами становились врачи, но современная эпидемиология — это больше наука по анализу данных и проведению исследований. Сейчас это отдельная дисциплина, которая преподается во многих университетах, есть магистратура и аспирантура в области эпидемиологии. Что касается онкоэпидемиологии, то это отдельная область, которая изучает распространение онкологических заболеваний, факторы, влияющие на распространение рака и его исход (включая смертность), а также области профилактики, диагностики и лечения онкологии.

Фото: unsplash.com

— Какова ситуация со смертностью от онкологических заболеваний в Европе в целом?

— В развивающихся странах смертность от рака снижается начиная примерно с 1990-х годов. Это связано с прогрессом как в диагностике, так и в лечении онкологических заболеваний. Кроме того, постепенно изменяется образ жизни людей. В Европе стали меньше болеть теми видами рака, которые чаще всего приводят к летальному исходу (например, рак желудка, легких, поджелудочной железы и т. д.). Эти заболевания связаны с определенными факторами риска, такими как курение и алкоголь, и так как средняя распространенность этих привычек стала ниже, то меньше людей заболевают именно этими опасными видами рака. В то же время количество онкологических больных растет с каждым годом, так как больше становится пожилых людей, а рак у них встречается чаще и они чаще от него умирают, чем молодые люди. Соответственно, в мире растет количество людей, у которых есть онкологические заболевания, и в некоторых странах может расти количество смертей, но если мы учтем численность населения и его возрастной состав, то в целом в Европе именно показатели смертности снижаются. Существует разная динамика в отношении отдельных видов онкологических заболеваний, так как очень сложно говорить о раке как о только одной болезни: это гетерогенная группа болезней с разными прогнозами.

— Согласно экспертным данным, почти половина всех смертей от онкологии в Британии приходится на шесть видов рака: рак легких, печени, мозга, пищевода, желудка и поджелудочной железы. Это самые агрессивные опухоли?

Да, это одни из наиболее летальных опухолей, с плохим прогнозом. С другой стороны, есть рак щитовидной железы, молочной железы, предстательной железы, и прогнозы у этих видов рака намного лучше, чем у перечисленных выше. Есть рак кожи, который часто не приводит к тяжелым последствиям. Существуют, конечно, агрессивные меланомы, но в последнее время их стали лучше лечить. Немеланомный рак кожи сам по себе не считается серьезным заболеванием, при нем излечимость достигает почти 100%. Развитие многих нелетальных видов рака можно предотвратить простой профилактикой, тогда как уже появившиеся опухоли лечить сложно и прогноз для жизни не такой хороший. Например, большая часть случаев рака легких приходится на курильщиков. При этом при любом онкологическом заболевании встречаются летальные и тяжелые случаи, вопрос в доле таких прецедентов.

— Как обстоит дело с лечением и профилактикой онкологии в Британии? Есть ли у британского подхода свои особенности?

— Есть несколько британских коллег, с которыми я работаю и общаюсь. Британская модель медицины немного отличается от европейской. В целом, если мы рассматриваем какую-то страну, нужно говорить не только о здравоохранении и системе онкологической помощи, но и о том, каковы там состав населения и распространенность факторов риска. Согласно исследованию, опубликованному в British Journal of Cancer, курение и ожирение — ключевые факторы риска, которые вызывают предотвратимые случаи рака. А показатели ожирения в этой стране одни из самых высоких в Европе. В некоторых аспектах британскую систему ставят в пример: в стране удалось запустить довольно эффективную программу скрининга рака кишечника, также в Британии работает система контроля качества оказания медицинской и онкологической помощи. Такая система доступна не в каждой стране.

Фото: unsplash.com

— Какой самый большой фактор риска в онкологии? Или все решает генетика?

— Генетика в целом не так важна. Есть небольшая доля (5–10%) онкологических заболеваний, которые связаны с наследственными факторами, но большинство случаев рака связаны с факторами риска, многие из которых предотвратимы. Например, курение, употребление алкоголя, малоподвижный образ жизни, избыточная масса тела, вирусы папилломы человека (ВПЧ) — ключевые факторы риска. Для каждого вида рака есть свои внешние факторы. Например, не так давно красное мясо включили в перечень канцерогенов, которые могут вызывать в том числе колоректальный рак.

— А плохая экология может считаться причиной развития онкологического заболевания?

— Экология — это довольно общий термин. Следует говорить о конкретных факторах риска, например радоновом загрязнении, микрочастицах в воздухе, загрязнении почвы или воды определенных типах удобрений, есть еще воздействие производственных рисков. Но в любом случае абсолютное число случаев, которые вызывают эти факторы риска, несопоставимо с влиянием образа жизни.

— Еще есть теория, что вакцинация против ковида снижает иммунитет у человека, и утверждается, что сейчас, после пандемии, идет волна рака. У вас есть такие сведения?

— Да, ходит много разных слухов. Большинство из них не имеют под собой никаких оснований либо за ними стоят недостоверные исследования. Именно в этом заключается работа эпидемиологов — оценивать качество исследований и доказательств, в том числе в отношении вакцин и лекарств. Сейчас никаких признаков волны рака, в принципе, нет, динамика онкологической заболеваемости — довольно стабильная история. Тем более нет никакой связи с вакцинацией против коронавируса. Но это не значит, что безопасность вакцин не надо мониторить: эти исследования должны продолжаться, с одной стороны, чтобы избежать нежелательных побочных эффектов, а с другой — чтобы в обществе не появлялись подобные слухи. Никакое новое лекарство или вакцина не должны использоваться, если не доказаны их эффективность и безопасность.

— В известной книге биохимика Колина Кэмпбелла «Китайское исследование» утверждается, что растительное питание — лучшее, что современная медицина может предложить для борьбы с раком, рассеянным склерозом, диабетом второй степени, болезнями сердца и прочими аутоиммунными заболеваниями. Вы согласны с этим?

— Считается, что употребление овощей, волокон в пище может снижать риск определенных заболеваний, например того же рака кишечника. В то же время не могу сказать, что это лучший способ борьбы с уже имеющимся заболеванием. Лечение онкологических заболеваний в XXI веке — это сложный, комплексный процесс, в котором большой прогресс достигнут за счет новых методов лечения.

— С другой стороны, веганы и вегетарианцы ведь тоже болеют раком?

— Любой человек может заболеть, к сожалению. К примеру, приверженцы растительного питания могут курить. Надо понимать, что мы снижаем вероятность заболевания, но при этом не гарантируем, что оно не возникнет. Более-менее это можно гарантировать в случае с ВПЧ: если сделать прививку до начала половой жизни, то рак шейки матки не возникнет. А для всех остальных случаев просто снижаем вероятность заболеть раком, иногда значительно, иногда не очень.

Фото: rawpixel.com

— Есть ли какие-то общие моменты для стран Европы, Британии и мира в плане борьбы с раком?

— Противораковая борьба включает в себя несколько основных направлений. Во-первых, профилактика, то есть снижение распространения онкологических факторов риска. Это глобальное направление, где успех каждой страны зависит больше от внутреннего законодательства, введения акцизов на какие-то товары, например на продажу алкоголя, табака или даже красного мяса, которое сейчас в списке канцерогенов. В каких-то странах мы видим успешные кейсы, где-то не очень успешные, но в целом курить стали меньше везде, программы вакцинации против ВПЧ запущены во многих странах. Если говорить о вакцинации против ВПЧ, то, например, отличный результат продемонстрировала Швеция. В Великобритании тоже неплохой охват: в 2022 году прививку против ВПЧ (до начала половой жизни) получили 60–70% детей и подростков.

Второе направление — лечение онкологических заболеваний. Оно уже зависит от уровня медицины и возможностей оказания помощи заболевшим. От прогрессивности методов будет зависеть выживаемость и продолжительность жизни с онкологическим диагнозом. В этом смысле европейский уровень более-менее высок. При том, что современное лечение онкологических заболеваний очень дорогое, в большинстве стран оно бесплатно.

Следующий момент — паллиативная помощь, когда мы уже не можем помочь пациенту, но можем улучшить его качество жизни. Оказание паллиативной помощи — явный признак высокоразвитой экономики.

И последнее — программы скрининга, когда обследуются люди без симптомов и жалоб, в определенных возрастных группах, чтобы выявить у них рак и на ранней стадии. Цель таких программ — снизить смертность. Эти программы работают в нескольких странах, но их не так много. Скрининговые программы довольно сложно организовать; это, наверное, самое сложное, что можно сделать с точки зрения противораковой борьбы, так как нужны большие усилия по контролю качества, внедрению высокого качества диагностических процедур. Плюс, как и программа вакцинации, требуется большой охват. При этом скрининг работает, если охвачено хотя бы 60–70% населения — чем больше, тем лучше. Программы скрининга сильно различаются в разных странах, даже в Западной Европе их количество, реальная эффективность и качество различаются. Есть страны Северной Европы, Нидерланды, Словения и Британия, где такие программы запущены и работают, а в Южной и Восточной Европе с этим сложнее: там они есть не везде или не так эффективны.

— По данным издания The Guardian, Британия демонстрирует один из худших показателей выживаемости при онкологии среди развитых государств Западной Европы. Как вы считаете, с чем это связано?

— Хороший вопрос. Я бы не делал вывода, что это связано именно с плохим уровнем британской медицины. Есть много факторов, которые могут влиять на выживаемость. Расчет выживаемости очень сильно зависит от того качества данных, которые поступают, причем из нескольких источников (данные о диагнозе и данные о смерти). Опять-таки, данные могут быть неполными, они могут быть нерепрезентативными. В некоторых странах из исследований могут исключаться пациенты с плохим прогнозом. У Великобритании высокое качество статистических данных. Второй момент — возрастной состав населения, который, несмотря на все поправки, может влиять на показатели. Еще важно сказать, что выживаемость зависит не только от того, насколько хорошо лечат людей, но и от разброса по стадиям, а также от наличия тех же программ ранней диагностики. Это тоже можно посмотреть, но, увы, часто таких данных по всем странам просто нет. Есть и такое понятие, как гипердиагностика: в некоторых странах выявляют больше людей с опухолями на ранних стадиях, но это еще не означает хорошего результата. Например, во многих странах резко растет заболеваемость раком щитовидной железы, однако смертность от этого вида онкологии минимальна и не сильно меняется. Вслед за заболеваемостью растут и показатели выживаемости — по сути, это и есть гипердиагностика. Людей просто чаще обследуют (например, находят узлы в щитовидной железе и начинают лечить), тогда как без обследования эти узлы никак не повлияли бы на жизнь человека. Подобная гипердиагностика существует и в Британии; во всяком случае, она касается того же рака щитовидной железы и рака предстательной железы у мужчин. Естественно, нельзя исключать эффективность лечения и количество людей, которые его получают: эти факторы тоже влияют на выживаемость, в том числе на то, что в одной стране выживаемость может быть ниже, чем в другой. Я в целом против подобного сравнения стран, слишком много существует причин, по которым показатели могут различаться.

Фото: unsplash.com

— Когда в 2023 году британское министерство здравоохранения отказалось от плана по борьбе с раком, онкологи предупреждали о серьезных последствиях этого шага. Они утверждали, что рак, как одно из самых сложных заболеваний, лечение которого обходится особенно дорого, требует отдельной программы в составе системы здравоохранения. Что вы об этом думаете?

— ВОЗ рекомендует создание отдельного плана или национальных рекомендаций для противораковой борьбы. Если в принципе система здравоохранения эффективна и отдельные компоненты функционируют и без плана противораковой борьбы, то это уже неплохо. Хотя в целом национальный план всегда неплохо иметь.

— Согласно исследованию организации Cancer Research UK, к 2040 году число людей с онкологическим диагнозом вырастет на треть и составит более полумиллиона. Это приведет к 208 тыс. смертей от рака в год (сейчас их 167 тыс). Что можно бы сделать уже сейчас, чтобы предотвратить смертность от онкологии?

— Важный момент: количество случаев и заболеваемость растут, а вот смертность падает. Рост абсолютного числа больных связан со старением населения, а рак — это прежде всего болезнь пожилых. Второй момент: единственное, что человек может сделать для себя прямо сейчас, если его ничего не беспокоит,— исключить факторы риска, которые мы обсуждали в самом начале. Таким образом мы можем вдвое снизить количество онкологических заболеваний.

— Почему, на ваш взгляд, британский король на днях публично объявил о своей болезни? Какая у него мотивация? Раньше такие диагнозы было принято скрывать от общественности.

— Наоборот, часто болезни известных людей становятся толчком к прогрессу в области лечения, благодаря им выделяется дополнительное финансирование на противораковую борьбу, а также привлекается внимание к проблеме. Есть мнение, что рак кишечника, выявленный у Рональда Рейгана в середине его пребывания в Белом доме, а также последующая огласка диагноза «рак груди» у его жены Нэнси Рейган привлек внимание к проблеме онкологических заболеваний в США. Скорее всего, это совпадение, однако же через два года после этой огласки смертность от рака молочной железы в США стала снижаться и снижается до сих пор. Второй важный момент: все чаще онкологические заболевания стали излечимы, а это значит, что люди могут открыто о них говорить и все реже в обществе рак стигматизируется как смертельный приговор. Уж если король открыто об этом говорит, значит, рак не настолько опасен, как принято было считать раньше.

Вам может быть интересно

Все актуальные новости недели одним письмом

Подписывайтесь на нашу рассылку