Cyprus invetment scheme Гражданство Кипра (ЕС) за 180 дней Cамый быстрый путь к гражданству ЕС Возможность жить
и работать
в Великобритании и 28 странах ЕС
Гражданство для всей семьи, включая детей и родителей Безвизовый въезд более
чем в 171 страну
Инвестиции
в недвижимость
от €2 000 000
Срок удержания
инвестиций — 3 года
Возможность получить
британский паспорт через
5 лет
Бесплатная консультация
Бесплатная консультация Гражданство Кипра (ЕС) за 180 дней Cамый быстрый путь к гражданству ЕС
  • Возможность жить и работать в Великобритании и 28 странах ЕС
  • Гражданство для всей семьи, включая детей и родителей
  • Безвизовый въезд более чем в 171 страну
  • Инвестиции в недвижимость от €2 000 000
  • Срок удержания инвестиций — 3 года
  • Возможность получить британский паспорт через 5 лет

Линор Горалик: «Сейчас очень легко чувствовать себя хорошим, потому что плохие очевидны»

Линор Горалик – замечательный писатель, поэт, художник, исследователь культуры и человек самых разных дарований – недавно выпустила роман «Все, способные дышать дыхание». Специально для «Коммерсант UK» Линор рассказывает о своей новой книге, границах между детской и взрослой литературой, пределах эмпатии, языке протеста, русском либерализме, девочке Агате и слоне Мартине.

Линор Горалик: «Сейчас очень легко чувствовать себя хорошим, потому что плохие очевидны»

О новой книге «Все, способные дышать дыхание»

«Мне кажется, что это роман об эмпатии. Это книга про очень условный Израиль, в котором происходит некоторая условная же катастрофа. У нее много признаков: происходит обрушение городов, есть проигранная война, которую израильтяне тоже считают в некотором смысле природной катастрофой, а не политическим явлением. Еще один признак – животные обрели способность говорить. Понятно, что в условиях гуманитарной катастрофы людям не до животных, но если живое существо подходит и говорит: «Мне больно», то это в некотором смысле меняет все. И когда с тобой говорит страдающее животное, приходится задаваться вопросом, насколько ты человек». 

О девочке Агате – героине «Холодной воды Венисаны» и других книг 

«В детской книге герой, как правило, имманентно хороший. Обычно с ним происходит что-то, что на секунду заставляет его почувствовать сомнение, но потом он это сомнение побеждает. Агата – персонаж нескольких моих книг – не очень простой и не очень легкий человек, человек больших страстей, с детства понимающий, что быть хорошей очень важно, но дается ей это большим трудом и никогда до конца. Это, возможно, единственная борьба, которая меня вообще интересует в человеке. Мне все время кажется, что пытаться быть хорошим человеком – это бесконечная тяжелая работа».

О том, как появился слон Мартин 

«Когда я читала «Парк юрского периода», меня как маркетологастрашно интересовал один вопрос – как герои подняли такие огромные инвестиции? Так вот, в книге есть ответ, очень внятный: они сделали довольно простую и очень грамотную вещь: клонировали слоника, маленького, размером с кошку, и возили его с собой на все инвестиционные встречи. Увы, поскольку слоник был клонированный, он был слабенький и постоянно болел ангинами. Я тоже много лет болела ангинами, и мы с этим слоном как-то очень слились и сроднились. Короче говоря, он меня не оставлял. А потом ангиной заболела моя подруга Катя и попросила написать для нее сказку. И так возник Мартин». 

О детской и взрослой литературе 

«Мне не нравится термин «детская литература» не потому, что литература не делится на детскую и взрослую, а потому что дети – это не гомогенная каша. Мы же никогда не скажем, что какая-то взрослая книжка понравится всем дядечкам и тетечкам. Но на детских книгах мы спокойно пишем: понравится всем мальчикам и девочкам. У меня в голове есть некоторая категория детей, которым адресованы и «Мартин не плачет», и книги про Агату, и все остальное. Вообще, я ужасно люблю детскую литературу. Раньше я думала: ну как же покупать себе детские книги, я же взрослый человек? А недавно нашла лазейку – вдруг вспомнила, что я детский писатель и могу детские книги коллекционировать! И разрешила себе их покупать, что сильно украсило мою жизнь. Если взрослый человек хочет прочитать «Мартина» или «Венисану» - мне это очень лестно, - но писались они, конечно, для детей. Для определенного типа детей, - таких, которых вопросы жизни, смерти, любви и одиночества интересуют всерьез.

О Джоан Роулинг и Гарри Поттере 

«Я очень люблю «Гарри Поттера». Первая вещь, которая меня восхищает – то, какую плотную, щедрую и цельную вселенную построила Роулинг. А вторая вещь – как, начиная со второй или даже третьей книги, Роулинг перестает быть снисходительной к своему читателю. В этих книгах становится все меньше «мимими» и все больше зрелой эмоциональной драмы, и это потрясающе. Правда, у меня есть проблемы с образом главного персонажа: Гарри для меня немножко слишком хороший, немножко слишком простой. Но в целом, все герои там очень живые люди. Сама я хотела бы быть Хагридом, конечно, – жить в своей коморке и возиться со зверушками». 

О предназначении книг и смысле чтения  

«У меня есть теория о том, что книга должна приносить читателю отдохновение и утешение. Я понимаю, что писателю положено говорить не это, - писатель якобы должен говорить о духовном развитии человечества и судьбах мира. Но если человек, садясь в метро с книгой, сможет на десять минут забыть о том, что он смертен, а жизнь невыносима, – это огромное достоинство книги. Причем «отдохновение» и «утешение» совершенно не обязательно означает «сопли с сахаром»: боль может быть утешением, сопереживание может быть утешением; главное – книга, в моем понимании, предназначена человеку, а не человечеству. И в этом смысле, кстати, «Гарри Поттер» – это как раз мир, который приносит отдохновение и утешение. Он огромный, затягивающий, и он дает надежду». 

О языке, на котором удобно думать

«Я думаю в диапазоне между русским и английским: не могу поймать, в какие моменты на каком языке. Иногда очень бытовые вещи вдруг обдумываю на английском. При этом иврит у меня в очень странном положении: иногда я вдруг начинаю на нем писать, но при этом вообще не понимаю, как все это устроено – почему вот сейчас русский текст, а завтра вдруг иврит; бог весть». 

О том, как одежда становится языком протеста 

«Я написала в «Теорию моды» статью о том, как люди одевались на митинги протеста в России 2011-2018 годов. Существует, среди прочего, целый спектр высказываний о том, как правильно одеваться на митинг, - некоторые ироничные, некоторые очень серьезные, но все они – потрясающе важные свидетельства времени. Протестные митинги в России XXI века - не гомогенная среда, на них приходят самые разные люди. Особое впечатление на меня произвели эмоциональные рассказы о том, как неправильно были одеты «другие» – не «наши» – люди. Выяснилось, что даже, казалось бы, общее дело не пересиливало вестиментарную неприязнь к «чужому»: например, одна из моих респонденток, которая пришла на митинг в лыжных штанах (то есть оделась удобно и безопасно, потому что заботилась в тот момент не о социальной норме, а о судьбах Родины), высказывала неприязнь к девушкам на каблуках, в норковых шубах и с макияжем. Хотя казалось бы – это повод для радости, что такие разные люди делают общее дело, разделяют общие взгляды. Моя гипотеза заключается в том, что одним из важнейших элементов костюма на оппозиционных митингах оказывалась сигнальная система «свой-чужой». Одним из самых значимых переживаний для участников митинга – с вестиментарной, опять же, точки зрения – было прочтение сообщения: «мы такие же, как ты». Интересно, что люди потом говорили: когда не знали, куда идти, они шли за теми, кто одет похоже. Это было очень сильным впечатлением. И это соединяется для меня с важными соображениями о том, что именно неоднородность либеральной среды заставит нас говорить о том, что конец 2000-х и 2010-е годы были золотым веком русского либерализма». 

О том, что произойдет с русским либерализмом 

«Сегодня для многих людей быть демократом или либералом (не будем сейчас вдаваться в определения, иначе нам конец) – означает высказывать либеральные взгляды публично, например, в фейсбуке (я не говорю о тех, кто пострадал и сидит по политическим обвинениям, - это страшно и чудовищно, и о них разговор другой). В целом сейчас, мне кажется, очень легко чувствовать себя "политически хорошим", потому что плохие так очевидны, - уж очень они плохие; я ловлю себя на этой легкости, и меня она огорчает: «стараться быть хорошим» должно быть очень тяжелой работой по всем параметрам, а в том, что касается политических взглядов, из-за ужасности «плохих» это дается мне слишком легко. Достаточно не быть «ими», чтобы быть «нами». И еще одна вещь очень меня тревожит: как только в России появится пять демократических партий (а рано или поздно это произойдет) – нам будет очень, очень больно, - потому что мы отвыкли от подлинной политической полемики, мне кажется, - есть «они», а есть «мы», вот и все. Уже сейчас нам невыносимо больно каждый раз, когда выясняется, что «мы» - не гомогенная, монолитная общность, противопоставленная «им», а люди с разными взглядами; текущая ситуация отучила нас от этого, и это, мне кажется, очень плохо. Мы эмоционально не готовы к тому, чтобы начать разделяться на группы, - а рано или поздно нас это ждет. И та жизнь, которой мы сейчас живем, при всей тяжести вынужденной политической беспомощности и бездействия, - она по-своему балует нас: мы чувствуем себя «политически хорошими» и разбалованы легкостью, с которой нам дается это чувство. Но наступит время, которого мы все так ждем, - а станет, мне кажется, в некоторых аспектах гораздо тяжелее. Впрочем, я очень надеюсь, что ошибаюсь, и что мы окажемся прекрасными зайками, умеющими слушать друг друга. Чем черт не шутит». 

Елена Осипова

Подписывайтесь на нашу рассылку
Хотите получать главные новости недели в одном письме?
Подписывайтесь на нашу рассылку

Вам может быть интересно

Все актуальные новости недели одним письмом

Получайте свежие новости от «Коммерсантъ UK» по электронной почте

Close

Все актуальные новости недели одним письмом

Получайте свежие новости от «Коммерсантъ UK» по электронной почте